najdy_esli_smojesh
Действующая модель невротика в натуральную величину
15.05.2016 в 02:05
Пишет Kaiser Reinhard:

С праздником, дорогие дамы.
По случаю женского дня в русской традиции - подарок.
За неимением других тэгов пользуемся тем, что здесь имеется.

Продолжение экстраполяции "Без случая на Урваши".

Эльфрида мчалась по пустым коридорам, закусив губу – авторучка, пронзившая руку почти посредине кисти, начинала заставлять руку болеть. Но вытаскивать её пока было не нужно – кровь бы хлынула потоком, который стало бы трудно остановить. Но всё это были, право, пустяки, по сравнению с тем, что произошло только что. Кто ж знал, что полифункционал мало того, что придётся применить – что за опасный тип этот Ройенталь, когда всерьёз зол! – так ещё и оружие окажется столь подлым, что уничтожит того так быстро и изуверно. Ужасная смерть бывшего любовника вызывала чувство страшной досады, ведь это был непоправимый инцидент, а таких Эльфрида очень не любила в принципе. Кроме, того, сам по себе Оскар был и оставался не просто ценным кадром, но и очень важной фигурой в игре, так что его смерть очень многое переиначивала в реальности, и ничего хорошего не сулила вообще. Потому что прежде чем до тузов дойдёт, что у короля есть наследник, игра успеет измениться несколько раз, и прежние ставки просто перестанут работать вообще. Уже один этот факт очень настораживал – и было необходимо исчезнуть из здания как можно незаметнее. Наверное, и хорошо, что придётся это делать без ребёнка – заботы младенец требует по-прежнему много, и привлекает внимание очень сильно. Однако пробежка по нескольким этажам вниз заставила понять, что как раз покинуть здание может оказаться сложным.

Капюшон накидывать женщина не спешила, чтобы не выглядеть подозрительно, а раненую руку аккуратно расположила на оборке пышной юбки роскошного платья образца ещё старого рейха. Хотя персонал административного здания не торопился вовсе не то, чтоб окликать её, но даже интересоваться её продвижением, как раз причина этого заставляла не на шутку заволноваться. Люди буквально прилипали к окнам – судя по всему, здание уже было как минимум оцеплено… и вовсе не теми, кто обязан был подчиняться губернатору Новых Земель, хотя форма у тех и других была одна. Судя по возгласам, всерьёз с новоприбывшими никто и не намеревался вступать в конфликт – все ведь видели Императора живым и даже с улыбкой, а не иначе как из-за странных размолвок монарха и вассала эта ситуация и возникла. Уже кто-то разнёс весть, что командир вновь прибывших сил – никто иной, как сам сбежавший при пленении Лоэнграмма Мюллер, и осаждённые не особо беспокоились за свою судьбу, зная, что нынче уже все статусы изменены на самые спокойные, никакой вражды между монархом и вассалом нет. И даже честно выполняли полученное недавно указание – и потому разговоров на эту тему не было, ведь Его Величество сам пожелал, чтоб покушение было обозначено, как совершённое людьми убитого консула Трунихта, а значит…

Значит, что выбраться в конечном итоге отсюда будет сложно, с грустью поняла Эльфрида. Ну почему, почему она не послушалась голоса собственного разума и не отказала себе в удовольствии подержать на прицеле этого уже коронованного выскочку? Могла бы и сама догадаться, что уж чего-чего, а храбрости этому выросшему мальчишке уж точно не занимать, да и корона уже успела сделать с ним своё дело – не станет он бояться выстрела, который не спешит раздаваться… Раз уж с ним не смог справиться одержимый демонами старый друг, желавший уничтожить это великое недоразумение в Галактике, куда уж тут ей ломиться со своей фальшивой ненавистью к отнявшему трон у её деда? И что вот теперь делать – когда он сам её возненавидел, как убийцу того, кого он предпочёл-таки другом называть? Пожалуй, единственный, кто мог бы помочь в столь мрачном деле, был всё же Оберштайн – не зря же он оставил Ланга на его месте, но здесь не Феззан, а богомерзкий Хайнессен, и неизвестно, удастся ли воспользоваться этим вариантом. Да, Ройенталь убит, виновность его в мятеже очевидна – не того ли Вы хотели, суровый и ужасный сударь? Ох, с этого станется и холодно сказать «Не того, вовсе». Но, по крайней мере, он может повлиять на разгневанного Императора, как прохладный ливень на пламя костра – а значит, если шансы выбраться сухой из воды есть, то только с той стороны. Да-да, в случае задержания так и скажем – выполняла поручение Оберштайна, а это гарантия, что до выяснения обстоятельств уже не тронут, тем паче с пристрастием.

Она не знала, что Ланг уже не находится на своей должности, а коротает время в камере между допросами. Потому что его туда пришлось упрятать Кесслеру – прямо из-под бластера Миттельмайера… И что Оберштайна уже нет на Феззане – после тайного визита фройляйн Мариендорф оба пропали в неизвестном направлении – во всяком случае, так стоило бы говорить, но говорить об этом было пока некому… Что этот визит состоялся сразу где-то через полсуток после отлёта флагмана Императора с Феззана, и Фернер уже который день кормит собаку Оберштайна собственноручно, и пока что ещё никто особо не интересовался, почему это происходит. В конце очередного коридора пусть преградила рослая, хоть и слегка худощавая фигура. Тоже в платье старого образца, но очень приталенном, прямом – даже надетый поверх плащ не скрывал откровенной узости талии у безупречного силуэта.

- Доминик, почему Вы здесь, - церемонным тоном поспешила перехватывать инициативу Эльфрида, её к этому обязывало происхождение, да и холодный взгляд знакомой вовсе не понравился, хотя, конечно, обращать на это внимание сейчас – не очень серьёзно… - Тут много лишнего народа, надо поспешить уйти отсюда.

- Почему ты возвращаешься без ребёнка? – бесцветным голосом поинтересовалась в ответ та, не шевелясь. – Где он сейчас?

- Да какое это имеет значение, - в тон обронила Эльфрида, не понимая, почему ей пришлось остановиться. – У императора сейчас младенец, с ним всё в порядке.

- С кем же из них всё в порядке? – прежним холодным тоном спросила фактическая жена Рубинского, но глаза её на миг странно вспыхнули.

- Да оба в порядке, разве что Лоэнграмм может себя скверно чувствовать, он и вправду что-то плохо выглядит, - невозмутимо ответила аристократка. – А ещё явно расстроен, что Ройенталь погиб. Только и всего. Пойдёмте, этот весёлый пистолетик оказался совсем не весёлым, знаете ли.

- Ты это что же, убила отца собственного ребёнка, а дитя отдала своему врагу? – в холодных глазах Доминик поселилось уже что-то неприятное, но собеседницу это смутить не могло.

- Уходим, не время обсуждать это, - с нарочитым безразличием пожала плечами она. – Ребёнку будет лучше там, где он сейчас, это очевидно.

- Так он совсем был тебе не нужен? – вопрос звучал так, как будто задавался о погоде, но именно в этот момент Эльфрида поняла, что это всё начинает её не на шутку раздражать.

- Ну Вам-то что за печаль до этого, Доминик? – с досадой вздохнула она, давая понять, что хочет пройти. - Пойдёмте, здесь становится опасно.

- А зачем тебе ещё куда-то идти? – эти негромкие слова заставили героиню и впрямь остолбенеть. – Что ты ещё хочешь делать, если Лоэнграмм жив?

- Вы это что, решили, что я всерьёз хотела его убить? – невнятное чувство опасности придало голосу Эльфриды чеканные нотки. – Это нелогично, ведь он стоит короны, а Ройенталь – нет, он лишь неуравновешенный неврастеник.

- А давно ли ты стала вдруг так думать, разве не клялась ты разделаться с ним сама?

- Я хотела уничтожить мальчишку, - Эльфрида даже позволила себе слегка усмехнуться. – Но Лоэнграмм – мужчина, потому и не стоит этого делать. А твой лысый игрок уж точно не заменит его для Галактики. И разве Ройенталь был вам ещё нужен? Зачем, из него монарх такой же, как и папаша. Пойдёмте отсюда, если Вам интересна тема, мы продолжим её в тихом месте.

- Нет, уже неинтересна, - в тон ответила собеседница, и яркий луч бластера полыхнул, сразив в грудь последнюю из Лихтенладе. – Да и ты уже неинтересна, вот так.

- Дура, Адриан уничтожит и тебя, повязав моей кровью, - ещё успела произнести Эльфрида, медленно оседая на пол. – Ты разделишь однажды мою участь.

- Уже ничего не стоит мне говорить, - улыбка Доминик стала поистине стальной, и оружие исчезло столь же быстро, как и появилось. – У тебя есть ещё пара-тройка слов, говори, если желаешь.

Однако яркий взгляд умирающей заставил её дрогнуть. Эльфрида смотрела на свою убийцу с высокомерным сожалением, и хотя после произнесённого её глаза остекленели, губы спокойно выговорили последние слова, чётко и даже гораздо громче обычного.

- Зиг кайзер Райнхард! – прозвучало всё же достаточно заметно в ещё пустом коридоре, в который споро взялись вваливаться несколько расчётов вояк из распахнувшегося в лифта в противоположном его конце.

Поёжившись, Доминик поспешила ретироваться, откуда пришла, однако идти пришлось мимо очередной стеклянной стенки, и взглянуть на поток имперцев нужно было из соображений обычной рекогносцировки. Не заметить рослую – даже для их армии – фигуру со слишком бледным лицом, уже обрамлённым сединой, было невозможно. Издалека не видно было прозрачных искусственных глаз, но осанка не оставляла сомнений, кто это. Также нетрудно было разглядеть рядом с Оберштайном ещё одну интересную, почти хрупкую фигуру в офицерском мундире, с чуть уже отросшими светлыми волосами – тоже без форменного головного убора.

- О, кажется, у Адриана и впрямь меньше шансов выиграть, чем он думает! – в смятении прошептала ещё молодая дама. – А вот у мальчишки ещё всё сладится, без сомнений… представляю, какого сына он себе сделает теперь…


* * *


- Кирхайс, где ты? – что за манера у меня рычать это в полную темноту, так и осталась после Вестерденда…

На самом деле темнота была подёрнута сероватой рябью, так всегда бывает, когда глазам вовсе не достаётся света по причине его полного отсутствия. Но поскольку в кабинете Ройенталя было светло, да и день ещё явно не закончился сам по себе – мозг хорошо помнил детали всего перед тем, как телу рухнуть в беспамятство – оставалось предположить худшее. Ничего не видят при наличии света умирающие, которых не спасти. В сущности, ничего страшного или нового – Райнхард давно понял и принял как данность и возможность своей скорой гибели, и её характер, однажды упасть и не встать больше. Думать же о том, когда именно это случится и при каких обстоятельствах – было не в его характере, вот он и не думал об этом вообще. Но учитывать эту деталь было необходимо, и раз уж дело зашло так далеко, поздно досадовать о том, что не выполнил обещанное Хильде – вернуться живым – и остаётся только достойно перейти к мёртвым. А там должен ждать Кирхайс. Во всяком случае, это было бы логично, а за спрос вряд ли Вселенная много взыщет. Да и вряд ли будет там спокойно, учитывая, на что потрачена жизнь – ни разу ни на себя – значит, опять что-нибудь значимое, куда ж там без Кирхайса, верно, Господи? Как там котируется смерть от истязаний в застенке по распоряжению бывшего друга, так же, как в бою с врагом, или нарочно для меня что-то поменялось? Право, гораздо проще уйти самому вперёд и дождаться друзей, зачем же у меня всё наоборот, а? Я так просто не могу уже, ничего я уже не могу…

Так, это всё-таки белая искра – значит, что-то ещё происходить может, слава Богу. Но слишком уж белая, с оттенком ультрафиолета, должно быть, оттого сухая и безжизненная, пахнущая смертью. Гудит, как плазма вокруг не остывшей обшивки после посадки сразу…

- Райнхард, тебе сюда ещё рано, - какой знакомый голос, вот только где же я его слышу-то? Точнее, чем я его слышу, вот что непонятно – меня ж вроде уже нет там, а где я, не разобрался. – Ты всё равно бы не спас Оскара, как и меня. Есть вещи, которые ты не сможешь сделать, увы.

- Кирхайс, какого чёрта, а? Почему вы все уходите? – так, хоть какое-то ощущение, так бывает, когда кричишь во сне, виски поджимает. – Как вы там???

Всё понятно, я просто ещё не умер окончательно. Хорошо бы ещё успеть что-то сделать, право, но, кажется, это не представляется возможным. Ужасное положение – оставаться бессильным что-то изменить.

- Не у всякого получается всегда быть собой, Райнхард. Тебе можно позавидовать – ты себе не изменял ни разу. Держись, у тебя всё получится , - таак, это уже и голос Оскара, а ну как всё-таки получится? Помоги мне, Господи, похоже, я придумал, как быть.

- Дайте же руки, я не вижу вас, - произносим спокойно, по-домашнему…

Ну же, это должно сработать, даже руку свою ощущаю, так, один есть, поймал ладонь пальцами, теперь второй… Ну, а теперь круговой рывок и падаем все… вниз падаем, со мной, я сказал. Инерции должно хватить, сейчас вытяну вас, парни…

Ох ты ж какая боль адская, где-то в спине, но это же от того, что начало получаться… нет! Правая рука сорвалась, или Кирхайс меня нарочно выпустил, станется с него. Но мы уже падаем, туда, в свет, он обозначился внизу, под нами, значит, хотя бы Оскара я утащу, хоть он и крупнее… Боль по всему телу, ужас, но это же хорошо, значит, выживём, раз ощущения вернулись, мы вырулим… ну же. Удар. Ещё. Ох, я не понимаю, где плоскость приложения сторонней силы? Куда уворачиваться? Свет, расширяйся же, мы должны вернуться. Ох, до чего же больно, как в кислоту падать, должно быть, больно везде, я перестаю себя ощущать от этой боли… удар. Кажется, уже всё. Полная чернота. Но… что же дальше? Если бы меня уже не было, как бы я мог думать? Где же я?

Сколько продолжалось чёрное забытье, Райнхард не знал и ни с чем пока отождествить не мог. Просто после солидного пропавшего из реальности куска времени он ощутил в темноте, что тело у него ещё есть. Похоже, оно в положении почти лёжа на спине, значит, дело где-то на планете, по-прежнему. Понять, настоящий мрак кругом или просто глаза отчего-то не видят, удалось не сразу – точнее, обессиленное тело даже не задалось таким вопросом. Но жить захотелось очень, как только вернулось самое скромное осознание себя. Инстинктивно вдохнув поглубже, молодой человек понял, что лежит на мягком кресле, раздетый до пояса. Мрак перед глазами начал очень медленно таять, сменяясь какой-то светлой пеленой. Резкой боли нигде не было, но общее самочувствие было муторным, будто пришлось наглотаться газа и потерять сознание. Виски ломило, как от приступа гипертонии, если сдуру глотнуть две таблетки никотиновой кислоты, а изуродованные шипастыми наручниками кисти и предплечья противно саднили, грозя всерьёз обеспокоить.

Райнхард постарался ещё подышать поглубже, радуясь, что сейчас у него это получается. Белесая пелена перед глазами сменилась рябью и пятнышками – значит, глаза видят и дело происходит днём, просто веки слиплись и не открываются. Нудный шум от крови в ушах сильно напрягал – хотелось прислушаться уже к окружающему миру… Тем более, что холодно не было… Но в мозгу раз за разом вспыли картины недавнего прошлого – ужасная смерть Ройенталя, бегство напуганной ею его убийцы… Полностью приходить в себя теперь не захотелось, особенно когда память подсунула пребывание в застенке. Коль скоро Оскар убит, значит, на данный момент господство губернатора неполное, и те, кто его уничтожил, конечно, украли для себя его жертву – ослабевшего от голода и пыток императора. Ничего приятного такое положение сулить не могло.

Тем более, что слух уже начал различать какие-то голоса над собой. Если бы нашлись хоть какие-то силы, желание бороться победило бы сразу, и Райнхард попытался бы открыть глаза. Но сейчас он осознавал, что делать это придётся с полагающимся статусу апломбом, и не хотел совершать такой рывок. Захотелось уснуть и не просыпаться вообще, во всяком случае, очень долго. Возможно, глаза слиплись не случайно, а от слёз, которые себе нельзя было позволять в любом виде. Однако почти сразу инстинкты подвели – чтобы заснуть, голову нужно было сосем чуть-чуть, но сдвинуть, и шея послушно выполнила нужное… Так и есть, с горечью подумал Райнхард, я не один, всё замечено. Освещение чуть мигнуло перед глазами, и на виски опустились чьи-то пальцы.

Прикосновение не было неприятным, скорее наоборот. Тем не менее, давать понять, что оно осознано, не стоило. Райнхард позволил себе тут же помечтать о тех пальцах, которые только и были во всей Галактике достойны там быть. Но мечтать об этом на Хайнессене, - холодный разум, кажется, даже издал ехидный смешок где-то в недрах мозга. Ах, вернуть бы ту ночь на Феззане, когда я всё-таки решился, а лучше – какую другую ещё пережить, получше… О том, что это воспоминание осветит как лучом солнца его побледневшее до фактуры мрамора лицо, император просто не подумал.

-Ваше Величество, Вы слышите меня? – от этого взволнованного тембра Райнхард ощутил себя пьяным… потому что этого просто не могло быть, ведь в этот раз Хильда осталась на Феззане.

Сознательно паузу тянуть не пришлось, никак не реагируя – мысли и сами ползли слишком медленно по затуманенному мозгу… Показалось? А может, времени прошло немеряно и желаемое стало возможным? Нет, руки болят, значит, времени прилететь на Хайнессен с Феззана в обрез – только если вылететь следом за «Брунгильдой» на самой скоростной яхте, причём выбрать самый резкий курс и нигде не останавливаться… Нелогично, хоть и возможно, а нелогичных жестов фройляйн не делает вообще. Открыть глаза и проверить – конечно, вполне реально, но если не она, то лучше бы и не открывать их, право. Что ж, достаточно никак не реагировать – сейчас уж точно будет не до отдыха и сна, раз выдал себя и догадались, что очнулся. А как бы просто хотелось уснуть и увидеть Хильду. И чтоб никого рядом уже вообще!

- Да что ты его вечно субординацией грузишь, ему же плохо! – проворчал совсем рядом ещё один знакомый до полной неповторимости голос. – Всё, успели, не паникуй, а то бы он просто не очухался, - ощущение неверояти подпитывалось ещё и тем, что хотя это и был голос Оберштайна, что также остался на Феззане, обычно тот не позволял себе подобной лексики, только уж в очень опасных ситуациях… - Не женщина, а гранита кусок, как он с тобой ладил столько времени, - и где-то недалеко раздался смачный шмяк, как будто что-то было от души брошено на пол, какой-то небольшой предмет или даже несколько их. – Я бы на его месте тоже не больно-то жаждал тебя видеть, - и, как завершение нереальной сцены, которая тем не менее имела место быть, послышался тихий смешок.

В том, что это был сам Пауль, Райнхард уже не сомневался – именно этот смешок он сам слышал единственный раз в жизни, под Вермиллионом, когда наконец стала известна причина, почему не стрелял по «Брунгильде» Вэньли. Больше свидетелей такому чуду, когда Оберштайн позволил себе настолько сбросить своё хрестоматийное спокойствие, тогда не было. Значит, сам правитель Галактики был сейчас в безопасности – иного означать это поведение министра просто не могло.

Тело тут же воспользовалось этим известием и самовольно выдало себе поблажку – не торопясь глубоко вздохнуть и потянуться во весь рост… Ничего удивительного, если учесть, как долго нельзя было позволять себе каких-то движений вовсе. Но хотя логичнее было бы открыть уже глаза и разобраться в происходящем окончательно, сделать это Райнхард просто не успел.

Негромко рыкнув, как обиженная кошка, явно в ответ на сказанное, дама тоже позволила себе некоторую самодеятельность, быстро приникнув к лежащему и коснувшись губами его переносицы. Конечно, только для того, чтоб удостовериться, что ему лучше, ага. Фройляйн, это Вы в своём репертуаре, уж запах Вашего тела я отличу и распознаю, даже если на меня вылить весь букет парфюмерных трендов Галактики… Как Вы застенчиво медлите, якобы от излишней тревоги – я ведь слышу стук Вашего сердца. Это хорошо даже не потому, что я, кажется, понял, чем для Вас являюсь, а потому, что я успеваю, да, рука уже вполне слушается… Есть! А вот теперь можно и глаза открывать, точнее, сперва правый…

Взволнованное восклицание так толком и не сорвалось с губ Хильдегарде – в очах Райнхарда пылало то же самое пламя, как и посреди августовской ночи, когда прозвучало «верь мне, я умею любить». Именно поэтому она и не желала вырываться из захвата за талию, а вовсе не потому, что можно было обрадоваться его силе как доказательству того, что молодой мужчина вовсе не умирающий, хотя дозу антидота совсем недавно вколоть ему пришлось просто пугающую…

- Как мило с Вашей стороны появиться здесь, фройляйн, - густым, как от желания, голосом негромко произнёс император. – У вас для меня хорошие новости, да?



Клип взят здесь - ru-logh.livejournal.com/71336.html

URL записи

@темы: фанпродакшн, Шоб було!, Честно спёртое, ЛоГГонутое